![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
В 1925 году Сигизмунд Кржижановский написал эссе «Коллекция секунд», которое открывается такой метафорической параллелью: «Бабочек ловят в сачок; вынув из сачка, кропят эфиром; затем на булавку и, распластав, под стекло. Секунды ловят в фотографическую камеру; из камеры в ванночку с закрепителем; затем, распластав на картоне, кнопками под стекло». В следующем абзаце Кржижановский делится ценным для историков наблюдением, что к 1925 году секунды стали очень уж увертливы, потому что настоящее, в котором одновременно существует и секунда и фотограф, нажимающий на кнопку камеры, стало слишком коротким. Это следует понимать так: «настоящее, этот атом времени, неделимый в сознании», способен длиться в нашем восприятии, становиться то короче, то длиннее, от долей секунды до нескольких секунд. И «чем стремительнее течет, меняя восприятие на восприятие, поток данного сознания, тем короче его настоящее». Первую революцию в фотографии, (и подспудно не только в ней), почти сразу после изобретения оной, устроил Уильям Тальбот, родившийся 210 лет назад. Именно он изобрел калотипию (греч. : красивый отпечаток), способ печати снимка с негатива. Если идти от поэтического образа бабочки, то негатив можно назвать гусеницей, которая, после алхимического окукливания в реактивах, способна дать огромное, если не бесконечное, количество одинаковых чешуекрылых отпечатков. Настоящее, отловленное фотографом и превращённое в карточку, теперь могло находиться в нескольких местах одновременно, но являясь при этом не копией с некоего подлинника, а самим подлинником, распыленным в пространстве и времени. Не сделай Тальбот своего открытия, мы жили бы в другом мире – мире Даггера и даггеротипов, где каждое отражение реальности на фотопластинке неповторимо, как и сама реальность. С какого-то момента, к сожалению, никем не зафиксированного, фотографы начали получать жалобы от клиентов. Дескать, слишком долго нужно сидеть перед объективом, нет времени … Так назрела вторая революция. Появились лёгкие камеры, которые были способны ухватить ту жизнь, о которой Кржижановский на исходе первой четверти прошлого века говорил как о кружащей «роями секунд», состоящей из «мельков и бликов». Вместе с этими аппаратами родилась репортажная фотография, а после её появления настоящее стало ещё короче… Что бы теперь написал Кржижановский о цифровых камерах? На наших глазах исчезла алхимия проявки и печати; сам негатив – фотопленка - чаще встречается на свалках, чем в магазинах. Уже не только модель, но и сам фотограф не в силах ждать и просматривает свежие фотографии прямо на дисплее камеры, минуя мучительную темноту ванных комнат и красный свет лабораторий. Правда, есть ещё и те, кто продолжает снимать на плёнку и даже печатать снимки вручную, и тот, у кого есть на это время – богатый человек. Мог ли представить себе писатель в начале 20в., что в начале века 21 го фотографы будут имитировать дефекты пленки, царапины, зернистость и неравномерность эмульсии на своих снимках, что их секунды будут мимикрировать под секунды тех, кто жил ещё в эру негативов, да ещё и под секунды выбракованные? Все это признаки ностальгии по долгому настоящему . Вероятно, скоро фотография настолько ускорится, что снимок младенца будет появляться до того, как этот младенец родился. Будем почаще заглядывать в ленту новостей… А ныне наберемся терпения и внимательно разглядим каждую из секунд в нашей скромной коллекции. Михаил Басов
